Написать рефераты, курсовые и дипломы самостоятельно.  Антиплагиат.
Студенточка.ru: на главную страницу. Написать самостоятельно рефераты, курсовые, дипломы  в кратчайшие сроки
Рефераты, курсовые, дипломные работы студентов: научиться писать  самостоятельно.
Контакты Образцы работ Бесплатные материалы
Консультации Специальности Банк рефератов
Карта сайта Статьи Подбор литературы
Научим писать рефераты, курсовые и дипломы.


Воспользуйтесь формой поиска по сайту, чтобы найти реферат, курсовую или дипломную работу по вашей теме.

Поиск материалов

Декабрь 1993: избиратель между мифом о судьбинном выборе

История новейшая

В российской политике, точнее, в отечественном политическом дискурсе господствует миф о судьбинном («судьбоносном») выборе. Его основой, исходной формой можно, видимо, признать сказку об Иван-царевиче и Сером Волке, где ключевым сюжетным и смысловым моментом становится судьбинный выбор: прямо поедешь, будешь голоден и холоден, направо поедешь - коня потеряешь, налево поедешь - голову сложишь. Заложенная здесь схема стала своего рода архетипом порой сознательной, а чаще бессознательной организации своего политического дискурса современными политиками нашей страны.

Оставляя в стороне примеры, ставшие вполне историческими, огранмчусь указаниями на ближайшую предысторию, наиболее откровенное использование мифа о судьбинном выборе в последние годы. Типичный пример - жесткая альтернатива мифа (самоочевидной исходной посылки) перестройки: либо мы перестроимся и приобщимся к мировой цивилизации, либо нас ждет застой и катастрофа - иного не дано. Необходимость вписывания этого мифа в патийную идеологию заставила выдвигать на первый план тезис о связи этой альтернативы с социалистическим выбором. Одновременно акцент незаметно смещался с «социалистичности» выбора на его «революционность». Горбачев писал: «Время диктует нам революционный выбор, и мы его сделали. Разумной альтернативы революционной динамичной прересройке не существует. Альтернатива ей - консервация застоя» (Горбачев М. С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира. М., 1988, С. 55).

Продолжая линию на укоренение мифа при одновременной трансформации его окраски, идеологи перестройки провозглашают тезис об историческом выборе. Это очишенная от «социалистичности» и «революционности» версия все той же схемы: «Исторический выбор в пользу перестройки сделан. Самое главное - удеждение в том, что перестройке альтернативы нет. в современном мире ауть к прогрессу, а значит к свободе, равенству, братству у человечества лишь один» (Яковлев А. Н. Гласность - земля перестройки. М., 19хх, С. 334, 287, 504).

Миф о судьбинном выборе столь же естственно использовался оппонентами протагонистов перестройки: «Мы стоим на распутье и, выбрав ту или иную дорогу, вряд ли сможем потом вернуться назад и сделать другую попытку. В этот момент выбора мы поэтому несем ответственность не только перед детьми, которые не имеют права голоса, но и пред внуками» (Князев С. Вперед, к капитализму?. //»Наш современник», #10, 1991, С. 166).

Кажушиеся друг другу политическими оппонентами люди сходятся в самих основаниях своего мышления, видения действительности. Характерный пример - реплика Розы Янаевой, жены бывшего вице-президента СССР, в ответ на одну из ключевых метафор диалога А. Караулова и А. Гуревича: «Но проклятье России заключалось в том, что, как только появлялась (в какие-то исторические моменты) некая развилка, Россия безошибочно выбирала самую ухабистую, самую тяжелую и дурную дорогу, где ее поджидали кровопролитие, насилие, извращения и мерзости» (Караулов А. Вокруг Кремля. М., 1991, С. 417). В своей отповеди Р. Янаева полностью принимает схему судьбинного выбора: «Вот еще раз 19 августа 1991г. Россия снова была на такой развилке. И вы, и вам подобные помогли и в этот раз не свернуть ей с ухабистого и тяжелого пути, снова выбрать не ту дорогу!» (Янаева Р. Россия снова была на развилке. //»Независимая газета», 12 ноября 1991).

Наиболее эффективно миф о судьбинном выборе был использован ельцинско-гайдаровским «реформаторством», предложившим еще более жесткую оппозицию: либо радикализация реформ вплоть до капитуляции «антиреформаторов», либо смерть, наглядно инсценированная растрелом и пожаром Белого дома.

Во всех этих случаях приходится констатировать более или менее последовательную мифологизацию собственного политического мышления, а тем самым общего развертывания политического дискурса (или смысловой организации политического процесса). Достаточно указать на устранение из дискурса, а тем самым из политического процесса не только обладаюших самостоятельной волей и интересами граждан, но даже политических вождей. Имперсональные конструкции или же конструкции, где субъектом (подлежащим) выступают «боги» - Время, История, Россия, превращают реальных политических акторов, а уж тем более не сумевших включиться в политику граждан всего лишь в статистов, которые способны только узнавать судьбинный выбор и ритуально приветствовать его.

Качественно иным образом строятся процедуры рационального выбора, например, в ходе формирования демократического представительства. Хотя и здесь существуют некие мифы-аксиомы (без этого никакой дискурс не возможен в принципе), общая логика развертывания рациональных или по меньшей мере формализованных процедур состоит как раз в демифологизации исходных аксиом. В этой связи вполне оправденным и даже ожидаемым был бы отказ от мифа о судьбинном выборе или хотя бы его достаточно определенная демифологизация именно в ходе нынешней предвыборной кампании. Во всяком случае такое поведение было бы логичным для политических акторов, которые действительно ориентированы на осуществление рационального выбора (отбора) наиболее эффективных представителей в демократические органы власти на основании взаимно признанных рациональных или по крайней мере формализованных правил. И наоборот от противников строгого соблюдения и использования демократических процедур или от политических акторов, которым эти процедуры органически чужды, следовало бы ожижать подмены рационального выбора (демократического отбора) представителей в демократические органы власти очередной версией мифа о судьбинном выборе.

Выборочный обзор материалов предвыборной кампании (программы и програмные выступления, обращения и т. п.) показали, что миф о судьбинном выборе в большей или меньшей степени использовался практически всеми избирательными объединениями. Тема же рационального выбора (демократического отбора) представителей существующих в обществе интересов прозвучала крайне слабо. Даже там, где ее заявляли вполне сознательно (ЯБЛоко и вопреки навязываемым пропагандой стереотипам КПРФ), она получила явно второстпеннное звучание. Претендовавшая (в теории) на постановку формальной рациональности во главу угла Ассоциация независимых профессионалов не прошла «чистилища» Центризбиркома. Да и вряд ли эта организация действительно была способна на роль протагониста рационального выбора, ведь ее список был заполнен героями радикальных альтернатив.

Наиболее активно эксплуатировали миф о судьбинном выборе ЛДПР и, особенно, «Выбор России», не просто сделавший ставку на воспроизведение оправдавшей себя в прошлом идеологической и пропагандисткой схемы, но и закрепивший ее в самом своем названии.

Использование мифа Жириновским было достаточно традиционным. Альтернатива была обозначена предельно четко: великая Россия или гибель. На первый взгляд это не давало никаких шансов соперничать с ВыбРосами. Прежние попытки антиправительственных сил, включая «духовную оппозицию» поставить во главу угла «великую Россию» достаточно надежно, хотя и не без потерь, отбивались правительственным лагерем. Однако к началу избирательной кампании обстоятелства существенно изменились. Заметно ужудшились условия жизни многих людей, а лозунг «реформы или смерть» для многих приобрел пародоксально угрожающий смысл. Расстрел Белого дома потряс очень многих, даже желающим обманываться наглядно показал факт рецидива тоталитарных начал в политическом развитии. Вновь зримо проявилось противоречие между словами и делами правителства. Блеск славословий реформ несколько померк, а нереспектабельность национализма сошла на нет или даже обратилась в свою противооположность, чему в немалой степени спосбствовала державническая риторика Ельцина.

Все эти обстоятельства использовали и не без успеха привычные критики правительства. Они, однако, либо сами устранились от участия в избирательной кампании, либо были «процедурно» не допущены до участия в ней. Участвовать в выборах дозволили тем, из кого «Выбор России» хотел сделать мальчишек для битья. Однако ни КПРФ (о чем пойдетречь ниже), ни Жириновского подобная перспектива, естественно, не устраивала. Лидером ЛДПР была чуть-чуть изменена риторическая стратегия, но это чуть-чуть как раз и обеспечило мощный успех.

Прежние усилия сделать главной ценностью «великую Россию» явно или неявно строились на еще столыпинской оппозиции «великой России» и «великих потрясений», т. е. ельцинско-гайдаровских «реформ». Это сразу же отсекало значительное число людей, еще находящихся под обаянием прогрессистских стереотипов, не желавших поступаться романтическим пафосом первых лет перестройки, верных ценностям демократии и гласности, которые пропагандистски были все еще цепко узурпированы «реформаторами». Жириновским «великая Россия» была противопоставлена не реформам-потрясениям, а униженности и страны, и ее граждан - бесспорный и болезненный для многих факт. «Вы найдите мне другую такую страну, - заявил Жириновский в интервью «Известиям»,

• которую так бы разоряли и унижали, как нашу» (Известия,

30. 11. 93).

Поддерживая Жириновского можно было не отказываться ни от демократии и гласности (постоянная тема пропаганды ЛДПР), ни от реформ (других, но более эффективных, простых и приносящих быстрые плоды). В результате значительное число людей, чье сознание прежде надежно контролировалось мифом судьбинного «выбора России - реформы или смерть», получили возможность освободиться от этого контроля, ставшего для многих особенно тягостным после расстрела Белого дома, и броситься в объяться нового по внешнему выражению, но привычного и комфортного мифа об ином, но столь же судьбинном и бескомпромиссном выборе.

Другим ходом Жириновского было разделение в своем дискурсе президента и правительства, выборов и референдума по конституции. Это позволяло взрывать привычный черно-белый дискурс реформаторства - антиреформаторства. Жириновский критиковал Гайдара, но поддерживал Ельцина, ЛДПР выступала против «Выбора России», но за президентский проект конституции. Это эффективно обеспечивало перетягивание недовольных своей жизнью и судьбой «елициноидов» на свою сторону.

КПРФ, помещенная организаторами выборов в ту же клетку для гадких ребят, что и Жириновский со товарищи, нашла нескольно иной выход. Была осознана бесперспективность и бессмысленность направления острия против острия, мифа «великой России» или великих потрясений против мифа реформ или антиреформ. Вместо противопоставления «великой России» какого-нибудь пугала-угрозы, например, монополитистического капитала (об этом говорилось, но вскользь) КПРФ предпочла наполнить слова о возрождении (это маленькое изменение акцента несколько отличило КПРФ от великодержавников) России осмысленным содержанием, рационализовать насколько это было возможно для организации, назвавшейся коммунистической, саму идею российской государственности. «Одной из первоочередных задач партии провозглашено, - отмечалось в изложении предвыборной программы КПРФ, - сохранение и укрепление конституционных основ государства, которые и служат препятствием для установления монопольной власти капитала, развала России как едениой многонациональной державы» (Известия, 19. 11. 1993).

Предвыборный дискурс КПРФ ориентировал избирателей на то, что решение задачи «укрепления конституционных основ государства» возможно прежде всего благодаря учету всего многообразия интересов граждан России. Эти интересы в документах и предвыборных выступлениях достаточно определенно и непредвзято констатировались. Выдвигалось требование учета и удовлетворения (хотя бы частичного) всех, в том числе и конфликтующих интересов. Декларировалось, например, безусловное уважение частной собственности, готовность выступать в защиту предпринимательства, прежде всего производственного и т. п. При этом, естественно, требовалось аналогичное уважение интересов трудящихся и обездоленных, что в общественном мнении, а тем более в среде самих трудящихся и обездоленных не могло не признаваться совершенно справедливым. Все это значительно способствовало укреплению поддержки КПРФ избирателями. Удалось даже перетянуть на свою сторону небольшой, но качественно весомый слой тех, кого «Выбор России» считал безусловно своими - рационалистически, по-западному мыслящих государственников. Идея укрепления государственности как основа рационального компромисса многообразия интересов привлекла симпатии немалого числа державников из «демократического» лагеря, уставших от иррациональной бескомпромиссности своих вождей.

В отличие от поставленных организаторами выборов в наиболее уязвимое положение КПРФ и ЛДПР бесспорный фаворит «Выбор России» использовал старую стратегию построения предвыборного дискурса. В пропагандистскую кампанию было внесено лишь одно заметное новшество: довольно ощутимо акцентировался момент «выбора без выбора», безальтернативность предлагаемой программы. Главной была идея, что выбор уже сделан. При этом использовались отсылки на разные «факты» - «всенародное избрание президента», август 1991г., «начало реформ» и, особенно, референдум. Стыдливо обходили, как правило, события начала октября. Разве что Гайдар признал, что «произошедшие (в октябре -

М. И.) изменения сняли тот груз неопределености, который постоянно висел над будущим приватизации и приватизационной программой» (Российские внести, 4. 11. 1993). Во всяком случае пропагандистская кампания ВыбРосов ориентировала избирателей прежде всего на то, чтобы подкрепить уже сделанный выбор. Отсюда же и упор на безусловную плебисцитарную «ратификацию» проекта конституции. В полностью отвечающей пропагандистским требованиям «Выбора России» обобщающей и завершающей избирательную кампанию редакционной статье «Известий» дается недвусмысленная формула: «А референдум по Конституции - это всенародная ратификация ее проекта» (Известия, 11. 12. 1993).

Несмотря на обязательные, порой громкие, но по сути ставшие ритуальными эскапады против «красно-коричневых» Выб-

Росы явно давали понять, что им нет соперников. Разве что под самый конец кампании, когда ясно стало, что по существу она проиграна, Исполком блока «Выбор России», располагавший, несомненно, данными опросов общественного мнения, выпустил близкое к истерическому заявление. Два его заключительных абзаца резко акцентировали тему судьбинного выбора:

«Приход таких людей, как Жириновский и Говорухин, к власти означал бы многие годы блужданий (свертывание с единственноверного пути - М. И.) в потемках новых бесплодных поисков третьего пути, огромные и абсолютно неоправданные жертвы народа.

Реальная стабильность и нормальная человеческая жизнь, ожидают нас только на пути продолжения уже начатых реформ (выбор уже сделан - М. И.). Бесспорно, путь этогт нелегок, но история учит нас тому, что иной путь попросту невозможен, ибо ведет к пропасти» (Вечерняя Москва, 10. 12. 1993).

Даже в этих двух коротких абзацах, в трех фразах полно противоречий и логических несуразностей, т. к. текст развертывается по законам мифа, а не рациональной аргументации. Например, альтернативы уже выбранному пути нет и одновременно есть сразу в двух ипостасях - блуждания и пропасти. Наиболее же показательна формула «новые бесплодные поиски третьего пути», где соединены ритуальное проклятье возвращению к старому («новые поиски», т. е. снова повторение старого), отказ от «поисков», раз все уже найдено, наконец, осуждение «третьего пути» как химеры, выбивающейся из схемы реформы-антиреформы (поздновато и неловко спохватились - из прежней, августовских времен химеры «третий путь» и даже многообразие альтернатив превратились в диктующую свою логику реальностью предвыборного дискурса). Такая плотность спресовывания столь разнородных и не раскрытых, а по сути и не предназначенных для раскрытия «знаков» как раз и свидетельствует о чисто мифологическом отождествлении всего со всем, на двойническое оборачивание всего благого во все злое и обратно. Кто не с нами, тот против нас. Эта мифологическая формула воспроизведена в схеме «12 против одного», декларированной с самого начала документа и вынесенной в заглавие. Неумение и иррациональное нежелание увидеть разнообразие политических позиций коренится, бесспорно, в мифологичности мышления ВыбРосов.

Мифологических скатываний на схему судьбинного выбора было немало и у других блоков. Особенно нелепы и контрпродуктивны они были там, где предпринимались попытки апелляции к рациональному выбору. Так, в ряде выступлений и интервью Явлинский пытается развернуть аргументацию относительно диапазона возможностей российской политики, роли граждан и их объединений в рациональном формировании политики путем постоянной переработки и преоценки все новых альтернатив. Многообразие интересов, существующих в обществе, необходимость консолидации институтов гражданского общества констатируются в документах блока, во многих выступлениях его лидеров. Фактически ЯБЛоко показало способность выступать в роли партии рациональных общественнмков, способной стать партнером партии рациональных государственников и образовать с ними основу партийной системы.

Эта позитивная тенденция нередко перекрывалась резкими сваливаниями в мифологизация. Так, один из политиков верхней части «яблочного» списка Владимир Лысенко выступил в «Независимой газета» со статьей под характерным названием «На развилке двух дорог». Статью открывает и задает тон следующее «установочное» заявление-схема: «История (персонификация обезличенных сил - М. И.) нас снова поставила (пассивность детей рода перед лицом Судьбы - М. И.) перед выбором, либо мы пойдем после 12 декабря по пути, проложенному генералом де Голлем для Франции во времена V республики,. либо повторим свою историю начала века с печально знаменитым царским манифестом и тремя разогнанными Государственными думами» (Независимая газета, 11. 11. 1993). И хотя дальше можно обнаружить некое подобие рациональной аргументации, ее собственная логическая противоречивость, фактические неточности и, главное, заданные судьбинным мифом пределы делают рассуждения Лысенко не более, чем эмоциональном всхлипом по «красивому». Показательна завершающая статью фраза: «И хотя Россия не Франция, но все же. «. Автор в глубине души сознает утопичность своих мечтаний, но отказаться от них не может и не хочет. Миф слишком крепко держит его в своих объятьях.

Немалое число избирательных объединений предпочло дистанцироваться от мифа о судьбинном выборе, потеснить его своими мифами, пусть не очень оригинальными по сути, но зато получившими свой особый фирменный знак. Здесь прежде всего следует выделить блок «Женщины России» с их фундаментальной метафорой желаемого устроения «Россия - семья» (непатриархальная, что создает трудности для авторитарного президента, но не лишает его возможностей при уменении своего авторитаризма) и ДПР со сверхзадачей «дело надо делать» (этот миф в версии «дело надо делать, а не болтать» активно использовала номенклатура на заре перестройки).

Более активное дистанцирование от мифа о судьбинном выборе связано с формулированием и отстаиванием специфических корпоративных или квазикорпоративных интересов. Такой курс более или менее последовательно проводили Аграрная партия России, политическое движение «Женщины России», блок «Будущее России - новые имена» (молодежь), блок «Достоинство и милосердие» (иждевенцы - инвалиды, пенсионеры и т. п.). Даже претендовавшие на роль «зеленых» т. н. Конструктивно-экологическое движение «Кедр» и на роль «центра» объеденение «Гражданский союз» фактически самою логикой образования в предвыборном дискурсе довольно заметного «срединного пространства» корпоративных интересов фактически сдвинулись к артикулированию интересов соответственно корпораций коммунального хозяйства и директорско-инженерного корпуса.

Выборочный анализ дискурса избирательной кампании позволяет существенно дополнить и откорректировать выводы, которые делаются на основании формального сравнения числа голосов, отданных за то или иное избирательное объединение. Дело в том, что выработанные на американской и европейской почве методы электорального анализа, вряд ли способны адекватно описать, а тем более объяснить российские проблемы. Сами по себе они опираются на целый ряд культурных предпосылок и поведенческих стереотипов англо-саксонского и, отчасти, германского мира. Кроме того они применимы только по отношению к электорату, т. е. общности, которая достаточно ясно понимает, принимает и использует определенные «правила игра», лежащие в организации и проведении выборов. В России такого электората попросту нет и не может быть. С «правилами игры» власти обходятся столь бесцеремонно, что меняются не просто отдельные детали, но фундаментальные принципы. А коли нет устойчивых правил, то откуда взяться всеобщему согласию с ними и последующей неукоснительной «игры по правилам», которую только и можно на основании статистики анализировать, выделять тенденции и даже прогнозировать.

Анализ политического дискурса представляется в этих условиях более надежным. Здесь также есть правила, но правила организации, формирования «смысла» из отдельных «знаков». Каждый участник политического дискурса, подобно партнерам по разговору, предлагает свои «знаки» и свои правила образования «смыслов». В результате возникает подвижный дискурс, где, как в живой беседе, кто-то может быть не услышан, а кто-то превратно истолкован - все в зависимости от того, чьи «знаки» и «правила» были приняты, а чьи отвергнуты. И «знаки», и «правила» не только могут меняться, но и обязательно меняются.

Надежность получаемого в результате анализа политического дискурса моментального снимка состояния народного духа или, точнее, самоощущения зависит от многих факторов. Предложенные в данной статье наблюдения заведомо неполны и частичны. Рассмотренный корпус текстов и высказываний включает лишь часть опубликованных в печати документов тринадцати избирательных объеденений, допущенных в конечном счете к выборам. Это, естественно, делает неслышными голоса многих политических сил и стоящих за ними групп населения. Ряд организаций сам предпочел молчание, как, впрочем, почти пятьдесят миллионов граждан. Часть организаций не была допущена до участия в кампании, в том числе благодаря использованию произвольных правил. Так, чистилище Центризбиркома не прошли предпринимательские объединения, т. е. их сторонников «Выбор России» счел неприменно своими и не пожелал отдавать. Наконец, проделанный не был сплошным, а затрагивал только два аспекта: характер фундаментальных мифов-аксиом и степень рациональности/мифологизованности политических дискурсов отдельных объеденений.

Даже принимая во внимание все эти ограничения и оговорки, можно сделать некоторые важные выводы относительно состояния духа и самоощущения народа (столь расплывчатые понятия используются как раз потому, что анализ политического сознания или мышления требует более высокого уровгня точности). Если сравнивать это состояние с тем, что сущесвовало года полтора-два назад, то бросаются в глаза по крайней мере три важных момента. Все еще крайне тонкий слой рационального мышления стал заметнее и, главное, сознательная к нему апелляция позволила некоторым объеденениям, прежде всего ЯБЛоку и КПРФ, добиться впечатляющих результатов. Резко изменилось состояние мифологизированного сознания. Безраздельное послеавгустовское господство мифа реформ-антиреформ и его последующая относительная гегемония в условиях двойнического оборачивания этого мифа в миф «великая Россия» или великие потрясения были нарушены. К удивлению опешивших борцов против номенклатурного застоя и великих потрясений со своей версией мифа судьбинного выбора вторгся новй претендент на гегемонию. Жириновский умело перехватил часть сторонников и у тех, и у других.

Еще очень существенное изменение стояло в том, что появился и получил оформленное и организованное выражение промежуточный, срединный слой народного самоощущения, основанный на большем или меньшем осознании корпоративных интересов. Для этого полурационализованного и полумифологизированного сознания стали допустимы и по существу естествоенны частные интересы, что предполагает в перспективе возиможность их политического состязания и сотрудничества. Прежде всего в этом русле лежат ориентированные на специфические группы населения дискурсы Аграрной партии России, политического движения «Женщины России», блока «Будущее России - новые имена» (молодежь), блока «Достоинство и милосердие» (иждевенцы, т. е. инвалиды, пенсионеры и т. п.). В результате корпоративизации народного самоощущения и вопреки намерениям и рассчетам своих лидеров претендовавшие на роль «зеленых» Конструктивно-экологическое движение «Кедр» и на роль центра объедененеие «Гражданский союз», как уже отмечалось, самой логикой трансформации общего политического дискурса оказались услышанными прежде всего как корпорации слоев, связанных с коммунальным хозяйством в широком смысле («Кедр») или с управленческой (директорско-инженерной) верхушкой промышленности («Гражданский союз»).

В свете этих данных в докладе на декабрьской конференции Института сравнительной политиологии РАН автором было сделано предположение, что попытки рационально организовать работу Федерального собрания будут получать достаточно последовательную поддержку прежде всего депутатов от ЯБЛока и КПРФ, а также, возможно, отдельных независимых депутатов-регионалов или заднескамеечников-центристов. В то же время наиболее крупные по предварительным оценкам фракции (ЛДПР и «Выбор России») будут торпедировать эти попытки, каждая навязывая свою версию мифологии судьбинного выбора. Представители «срединного пространства» будут тяготеть к эклектическому смешению отдельных элементов рациональной и мифолиогизированной политики.

Неизбежным представлялось, что некоторые наиболее сильные «голоса», которым правила Центризбиркома не дали прозвучать в избирательной кампании (прежде всего промышленники и региональные державники), так или иначе найдут своих артикуляторов в Думе. Было высказано также сомнение, что КПРФ сможет успешно сохранить свою роль артикулятора интересов рациональных государственников, отчасти из-за неизбежной активизации заложенного в самом генотипе радикального «общественничества» (ориентация на отмирание государства), отчасти из-за искушения стать классовой партией трудящихся и обездоленных, но, главное, из-за появления иных претендентов на озвучивание голоса рационального государственничества.

Некоторые из связанных с коммунистами опасений подтвердил уже рождественский (25 декабря) пленум ЦИК КПРФ. Отчетливей стали классовые нотки политической риторики, однако более существенным оказалось заметное разогревание под сохраняющейся рационально-державнической оболочкой магмы кореннных черно-белых мифов, восходящих к «Манифесту коммуниститческой партии». В докладе лидера партии Г. Зюганова, например, недвусмысленно было заявлено: «. главное противоречие преживаемого исторического момента - это противоречие между антисоциальными, антигосударственными (негативные меональные определения характерны для мифа - М. И.) силами, опирающимися на компрадорский капитал (акцентирование классового подхода и одновременное выведение интересов класса-антагониста за пределы рационального рассчета - М. И.) и проводящими политику разрушения России, и государственно-патриотическими силами, союз которых только еще оформляется».

Первая неделя работы Думы показала, что несколько деформированный искусственным заглушением или молчанием в ходе избирательной кампании отдельных голосов дискурс стремится к восстановлению своей естественной конфигурации. В полной мере такое восстановление, конечно, невозможно, нынешняя Дума обречена быть искаженным артикулятором народного духа и самоосущения, однако общая тенденция налицо.

Исключенные из самостоятельного организованного участия в избирательной кампании предпрениматели из-за внутренней разноголосицы попытались создать по меньшей мере три парламентские фракции. Одна - «Союз 12 декабря» (И. Хакамада, А. Брагинский) - ориентирована на тесное сотрудничество с «Выбором России», но свой особый голос хочет сохранить. Две другие предпринимательские группировки предпочли замаскироваться под регионалов. В результате нефтепромышленник В. Медведев и начинавший со спекулятивной торговли ресурсами А. Тарасов смогли слепить довольно мощную группу под названием «Новая региональная политика», в которую вошло 65 человек. Наконец, перербургский предприниматель М. Горячев образовал группу, которая формально вошла в состав фракции ПРЕС (С. Шахрай, А. Шохин и прочие московские «регионалы»), но сохранила автономность и собственный голос.

Наиболее интересным и многозначительным событием стало создание группировки «Российский путь» (характерно уже в названии акцентировании образа «пути», который в отечественном дискурсе органично связан с мифом судьбинного выбора). Возглавил эту группу С. Бабурин, чье политическое объединение «Российский общенародный союз» было лишено возможности участвовать в избирательной кампании сначала путем похищения части подписных листов, а затем дисквалификацией некоторых из оставшихся Центризбиркомом. Так что искусственно заглушенный голос будет звучать в Думе. Открытым остается вопрос, каким будет этот голос. Он может приобрести тональность рационального державничества, размежевавшись с КПРФ. На такую возможность, как будто, указывает участие в «Российском пути» А. Лукьянова, болотировавшегося в Смоленской области как независимый кандидат члена КПРФ и бывшего спикера союзного парламента (в прежней коммуниститческой номенклатуре он явно тяготел не к коммунистам-ортодоксам, а к технократам от бюрократии). Однако «Российский путь» может не менее естественно взять на себя роль прорицателя мифов-проклятий «духовной оппозиции». В его составе есть любители и подобных упражнений. Не исключены, впрочем, и дальнейшие перегруппировки с более четким выделением классового коммунистического, а фактически социалистического голоса (КПРФ в отношениях с остальными, считающими себя правоверными коммуниститческими организациями фактически обрела роль «социал-предателей», как именовали в свое время социал-демократов), а также рационально-государственнического и мифо-державнического голосов.

Состояние политического дискурса дает основания предположить, что формирование все большего числа корпораций, их консолидация создадут возможность образования вокруг и за пределами Думы некоего аналога группам интересов. В свою очередь те внутридумские объединения, которые продемонстрируют способность рационально работать с группами интересов, быть выразителями как мифологии, так и рациональности различных народных голосов, трансформируются в настоящие политические партии, образующие тот или иной тип партийной системы.

В заключение необходимо осуществить самокритику альтернативы, предложенной в названии доклада: либо миф о судьбинном выборе, либо рациональное представительство интересов. Такое жесткое противопоставление делает справедливым упрек в том, что автор сам невольно находится под обаянием мифа о судьбинном выборе. Действительно, всякая попытка абсолютизировать рациональное представительство интересов, да и вообще рациональность немедленно оборачивается мифологизацией. Поэтому по-настоящему логичным и последовательным было бы рассматривать идеальный миф и столь же идеальную рациональность как недостижимые крайности, а все внимание сосредоточить на процессах мифологизации и демифологизации. Жесткая оппозиция - или миф или рациональность - абсурдна. Равным образом абсурдна и попытка чисто механического соединения абсолютизированного мифа и совершенно независимой, на иной почве развившейся рациональности.

Для отечественного политического дискурса, а тем самым и всего политического процесса, развития России главной проблемой остается разрыв или нестыковка коренных мифов и книжной, заимствованной рациональности. Катастрофические последствия навязывания гайдаровской химеры, соединившей экспортированную монетаристскую рациональности и миф о судьбинном выборе, очевидны. Актуальнейшей политической задачей в этих условиях становится, во-первых, возвращение мифам их естественной роли самоочевидных исходных аксиом, но не чудодейственных отмычек для всех секретов, а во-вторых, разработка последовательных и надежных способов перехода от мифов-аксиом к сложным рациональным построениям, т. е. развитие в отечественном политическом дискурсе той самой срединной культуры, о дефиците и значении которой писал в свое время Н. О. Лосский. Без решения этой задачи действия политиков на различных других направлениях будут малоплодотворны, а зачастую просто бессмыслены.


Описание предмета: «История новейшая»

История новейшая – это наука изучающая главные направления общественно-политической, социально-экономической жизни стран и народов xx века

Литература

  1. Ричард Минитер. Миф о доле рынка. Почему `доля рынка` - `золото дураков` в бизнесе. – М.: Добрая книга, 2003. – 176 с.
  2. Ю.В. Сапожникова. Комментарий к Федеральному закону от 7 декабря 2011 г. №414-ФЗ "О центральном депозитарии" (постатейный). – М.: Юстицинформ, 2012. – 136 с.
  3. Тимоти Л.Кейнингем, Терри Г.Вавра, Лержан Аксой, Генри Уоллард. Мифы о маркетинге и лояльности потребителей. – М.: Добрая книга, 2007. – 344 с.
  4. Мэтью Стюарт. Мифы о менеджменте. – М.: Аквамариновая Книга, 2010. – 352 с.
  5. Алексей Исаев. 10 мифов о Второй Мировой. – М.: Эксмо, Яуза, 2012. – 416 с.
  6. Отто Ранк. Миф о рождении героя. – М.: Рефл-бук, Ваклер, 1997. – 252 с.
  7. Александр Музафаров. 10 мифов о России. – М.: Эксмо, Яуза, 2009. – 320 с.
  8. Джордж Майкл. 7 мифов о любви. Путешествие из страны разума в страну вашей души. – М.: ИГ "Весь", 2012. – 288 с.
  9. Н.П. Корчагина. Комментарий к Федеральному закону от 25 декабря 2008 г. №284-ФЗ "О передаче прав на единую технологию". – М.: Юстицинформ, 2009. – 80 с.
  10. Н.Г. Романенко, Т.А. Скворцова. Комментарий к Федеральному закону от 17 декабря 1997 г. №149-ФЗ "О семеноводстве". – М.: Юстицинформ, 2010. – 144 с.
  11. С.Ю. Чапчиков. Комментарий к Федеральному закону от 28 декабря 2010 г. №390-ФЗ "О безопасности" (постатейный). – М.: Юстицинформ, 2011. – 192 с.
  12. Маргарита Землянская. Мужчина и женщина: правда и мифы о взаимоотношениях. Любовь. Секс. Дети. Работа. – М.: Эксмо, 2002. – 304 с.
  13. А.Н. Королев, О.В. Плешакова. Комментарий к Федеральному закону от 26 декабря 2008 года №294-ФЗ "О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля". – М.: Деловой двор, 2009. – 160 с.
  14. Арнольд А.Лазарус. Мифы о браке. – М.: Будущее Земли, 2008. – 240 с.
  15. Альбер Камю. Миф о Сизифе. – М.: АСТ, Астрель, 2011. – 224 с.
  16. Брайан Каплан. Миф о рациональном избирателе. Почему демократии выбирают плохую политику. – М.: ИРИСЭН, 2012. – 368 с.
  17. Елизавета Кострова. Миф о Гёте в немецкой культуре конца XIX - начала XX века. – М.: LAP Lambert Academic Publishing, 2011. – 64 с.


Образцы работ

Тема и предметТип и объем работы
Основы избирательных компаний
PR
Диплом
72 стр.
Правовой статус органов ФСБ РФ
Правоведение
Курсовая работа
39 стр.
Правовое регулирование строительного подряда в Российской Федерации
Гражданское право
Дипломный проект
102 стр.
Взаимосвязь между личностными особенностями и выбором копинг-стратегий сотрудников банковской сферы
Психология
Диплом
96 стр.



Задайте свой вопрос по вашей проблеме

Гладышева Марина Михайловна

marina@studentochka.ru
+7 911 822-56-12
с 9 до 21 ч. по Москве.

Внимание!

Банк рефератов, курсовых и дипломных работ содержит тексты, предназначенные только для ознакомления. Если Вы хотите каким-либо образом использовать указанные материалы, Вам следует обратиться к автору работы. Администрация сайта комментариев к работам, размещенным в банке рефератов, и разрешения на использование текстов целиком или каких-либо их частей не дает.

Мы не являемся авторами данных текстов, не пользуемся ими в своей деятельности и не продаем данные материалы за деньги. Мы принимаем претензии от авторов, чьи работы были добавлены в наш банк рефератов посетителями сайта без указания авторства текстов, и удаляем данные материалы по первому требованию.

Контакты
marina@studentochka.ru
+7 911 822-56-12
с 9 до 21 ч. по Москве.
Поделиться
Мы в социальных сетях
Реклама



Отзывы
Светлана
Спасибо за сопровождение дипломной работы, ее оценили на "отлично", защитилась на четверку! Спасибо за помощь!